18.04.2026.
— Мы здесь уже давно гуляем, около часа, — Миша глянул на Витеньку, скачущего кузнечиком по засыхающей под горячим апрельским солнцем траве. — Наверное, нам пора домой, Витя подустал.
— Жалко, — вздохнула я. — Совсем мало вместе гуляли.
— Ничего! Завтра к вам его опять привезу, наиграетесь вместе, — улыбнулся сын. — А вы тоже сейчас домой?
Я не ответила сыну, а вопросительно посмотрела на мужа. Юра ответил за нас двоих:
— Мы вокруг озера пройдёмся.
Я кивнула головой:
— Ну да, второй раз сюда приезжаем и всё топчемся у дамбы.
Витя со своими родителями скоро скрылся за поворотом лесной тропинки, а мы продолжили с Юрой небольшой пешеходный маршрут, огибавший озерко Gold Creek Reservoir, бывший источник питьевой воды для города.
Вообще плотина этого озера — интереснейший инженерный объект, но я остановлюсь на этом как-нибудь в другой раз.
От нашего дома до водохранилища Gold Creek чуть больше 20 км, около получаса езды, но мы открыли для себя это место совсем недавно. (И то — при помощи ИИ. Я от нечего делать задала Дусе вопрос, куда бы нам поехать, чтобы было недалеко. Она в ответ предложила этот чудесный дикий уголок.)
Итак, мы с Юрой бодро зашагали по тропе, бежавшей по невысоким холмам вдоль озера. Заметив среди деревьев крутой спуск, мы вышли к воде полюбоваться зеркальной поверхностью, слегка колыхавшейся под утренним слабым ветерком.
Озеро у берегов было покрыто круглыми листьями водных растений, меж которых топорщились белыми пушистыми "снежинками" не плавящиеся под жарким австралийским солнцем цветы Nymphoides indica (Water Snowflake).
По-английски нимфоиды так и называют: "водные снежинки".
Юра из любопытства окунул в озёрные волны свою подводную камеру, но ничего интересного там не заснял — только муть и колышащиеся стебли водных растений.
 |
Мы продолжили нашу прогулку. Мне шагалось так весело и легко, что для большей физической нагрузки я забрала у Юры рюкзак с его Никоном и двумя запасными объективами.
Примерно через километр муж, шедший впереди, вдруг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.
— Что? — шёпотом спросила я.
— Lace monitor.
По тропинке вышагивала крупная, не меньше метра в длину ящерица-варан. Рептилия тоже нас заметила и остановилась.
Варан поначалу хотел забраться от нас на дерево, но то ли мудрость прожитых лет говорила ему, что эти смешные двуногие существа не причинят ему никакого вреда, то ли настроение у зверя было ленивое... Но он только поставил на основание ближайшего эвкалипта свои передние лапы, остановился и покосился на нас.
Мы аккуратно, не делая резких движений, прошли мимо. А варан так и остался на краю тропинки.
Солнце поднималось выше, а лес продолжал звенеть разными голосами мелких пичуг.
Местный сухой эвкалиптовый лес не отличался особой живописностью, он выглядел чуточку неопрятно со своим подсохшим подлеском, который местами сиял мелкими жёлто-красными огоньками цветов сорняка лантаны.
За несколько последних недель в наших краях не выпало ни капли дождя. Воздух сильно пересох, я это даже ощущаю своей кожей.
Растительность вокруг тоже стала вянуть и желтеть— такой удивительный контраст по сравнению с прошлой зелёной осенью, до предела пропитанной свежей влагой после циклонов.
Мы прошли несколько пересохших маленьких ручейков.
Я остановилась на мостике над одним сухим руслом, выглядевшим так, будто его специально расчистили и углубили.
— Какая сушь! И какая у нас здесь непредсказуемая природа...
Двинулись дальше.
Юра вновь пошёл медленнее. Впереди громко зашуршала на обочине трава, и между травинок промелькнула красивая узорчатая спинка ещё одного варана. Не дожидаясь, когда мы подойдём ближе, ящер начал быстро карабкаться вверх по стволу эвкалипта.
— Молодой ещё совсем, — засмеялась я. — Не понимает, что люди — это не опасно.
С другой стороны тропинки неспешно прогуливалась Bush Turkey, кустарниковый большеног, большая чёрная австралийская сорная курица, у которой в её крошечной головке хватает ума не сбегать от людей и не прятаться.
Мы перешли на северные берега Gold Creek Reservoir, и нам стали чаще попадаться более тенистые уголки леса, заросшие папоротниками и более влаголюбивыми растениями, которых я не видела в южной части тропы.
Вдруг впереди показалась идущая нам навстречу целая процессия, человек пять или шесть. Группу возглавлял пожилой седовласый джентльмен благородной внешности, а за ним следовало несколько молодых темнокожих мужчин африканских кровей. Мы все друг друга поприветствовали, а один кучерявый паренёк протянул мне лифлет, я взяла его по инерции.
В прочувствованном послании (которое я не стану пересказывать, чтобы не оскорблять чувств верующих) листовка предлагала нам посетить какую-то местную церковь. Я не стала мусорить и бросать в лесу бумажку, донесла её до дома.
Потом мне попалась на глаза интересная тоненькая лиана с красивыми синими цветами, по которым мы с Дусей дома определили, что растение — Паслён жасминовидный (Solanum laxum).
Наш маршрут то снова пересекал пересохшие русла ручьёв, то бежал по тенистым зарослям, среди которых можно было увидеть немало папоротников, более характерных для дождевого высокогорного леса.
Временами тропка вилась среди нагретых на солнце и благоухающих корой стройных эвкалиптов. Несмотря на то, что наступило уже послеполуденное время, лес разноголосо продолжал звенеть птичьими трелями. Особенно выделялись своим хрустальным звоном птицы-колокольчики (Bellbirds), которых мы долго и безуспешно пытались выследить среди кустов.
Где-то в тёмной чаще на склоне возле пересохшего ручья мы долго разглядывали семейку каких-то некрупных птиц в серовато-зелёном оперении. Вертлявые пернатые фотографироваться так и не согласились, да и условия в тех местах — яркие солнечные пятна и перепады почти чёрной тени от листвы — не способствовали фотоохоте.
Наконец я начала уставать и под благовидным предлогом сплавила мужу его рюкзак.
(Ко всему прочему, мы слегка поторопились, выходя из машины, и оставили в ней бутылку с водой.)
К концу пятикилометрового маршрута мы оба почувствовали, что в горле у нас стало пересыхать. И потому последний километр мы шли максимально быстро, уже не отвлекаясь на фотографию.
Наконец справа замаячила дамба Gold Creek Reservoir.
Мы выбрались из леса, пересекли тоненький ручеёк, струившийся из водохранилища, и ещё прибавили шаг — на автостоянке в Митси нас ждала целая бутылочка прохладной свежей воды.
