Предчувствие весны

— Ну что, там много интересного?

— Ну... так, — муж неопределённо пожал плечами. — Кое-что есть. Немного рыбок и очень много ила. А саргассов не осталось вообще.

— Как не осталось?! — от удивления я округлила глаза.

— Вот так. Сначала идёт сплошной песок, даже погибших кораллов не видно.

— А! Ну так песок подсыпали сюда ещё в начале зимы. Ты помнишь, мы тогда с Витей приезжали, и свежий песок только-только разровняли. На нём даже опавших листьев казуарины не было. Это сейчас они опять насыпались.

— Там дальше, — продолжил Юра, махнув рукой в сторону залива Raby Bay. — Сплошной ил и редкие погибшие "головы" мозговых кораллов. А саргассовых водорослей, которые тут были ещё в мае, теперь нет.

В эту пятницу, ближе к полудню, мы выбрались в Cleveland. Взяли кофе и выехали на пляж. Юра быстро опустошил свой стаканчик, натянул ласты, маску и ушёл в воду.

После циклонов и последующих наводнений местная подводная экосистема до сих пор не восстановилась, и сейчас очень интересно наблюдать, что происходит на дне залива.

Дома, после "беседы" с Дусей (это, если вы помните, моя Gemini AI), я выяснила, что отсутствие в конце зимы саргассов в наших широтах — нормальное явление.

Они, как правило, — однолетние растения. И наша осень, т. е. март, апрель и май, —  для них пик развития. Ещё в июне под водой колышутся густые заросли, а к концу зимы, когда температура воды падает до +18...+19, развитие этих водорослей прекращается.

Зимние штормы отрывают созревшие слоевища от камней и выбрасывают их на берег или уносят в океан. А с приходом весны саргассы отращивают новые побеги.

— А как вода? — я продолжила беседу.

— Вообще отличная, — жизнерадостно мне сообщил муж. — Ты знаешь, я оставлю здесь камеру и ласты и ещё поплаваю немного.

— Ну... о-кей, — согласилась я, медитативно разглядывая через солнцезащитные очки гладкую поверхность залива.

День и вправду выдался очень тёплым. Приехав на побережье в кожаной курточке и ботинках, я в очень скоро сбросила лишнюю одежду и осталась в лёгком топике без рукавов и босиком. Всё чаще и чаще в августе бывают дни, когда солнышко сияет совсем по-весеннему тепло и радостно.

Пока муж купался, я бесцельно бродила у кромки прибоя.

Несмотря на будний день, берег не был пустым. У самой воды две молодые мамочки играли со своими малышами, которые, судя по всему, только недавно начали самостоятельно ходить. В тени казуарины загорала молодая пара: оба стройные, подтянутые и красивые. А у булыжников рядом с волнорезом в переносном пляжном кресле читала книжку блондинистая леди примерно моего возраста.

Скоро Юра вышел из воды, переоделся, и мы ещё погуляли по тёплому песку. Потом прошлись по парку.

У соседнего собачьего пляжа появилась ограда — теперь владельцы собак без опаски спускают с поводка своих любимцев, и те могут резвиться на мелководье. Мы с удовольствием несколько минут наблюдали сквозь заросли казуарины, как молодой кокер-спаниель, размахивая роскошными ушами, играл с хозяйкой, бегал по песку и улыбался всей своей мохнатой мордой.

Уезжать с берега не хотелось. Было так прекрасно впитывать в себя ароматы океана и тепло зимнего солнца. Но пора было возвращаться домой...

Утренний этюд

— Вот всегда так! Придёшь с камерой — и ни одной птицы. А когда без неё — малюры чуть ли не на голову садятся, — огорчённо произнёс мой муж.

После тёплых и солнечных, почти весенних выходных снова немного похолодало.

Уже рассвело, и в Kookaburra park туман стелился над поверхностью реки тонкой прозрачной вуалью. Было серовато, мрачновато, и было бы не очень уютно, если б мы уже бодро не прошли около двух километров от нашего кульдесака до парка. После энергичной ходьбы настроение стало приподнятым, и атмосферный пейзаж у реки мне не показался тоскливым и унылым: я любовалась пастельными красками лугов, травы и тёмными оттенками зарослей кустов и деревьев.

В самом конце тропы, где мы обычно заканчиваем прогулку и поворачиваем обратно, небольшая стайка красноспинных расписных малюров задорно порхала по сухим травинкам и почти не обращала на нас никакого внимания.

— С такого расстояния я бы снял его со всех сторон, — Юра смотрел на крохотную пичугу, примостившуюся на высоких и тонких обнажённых ветвях какого-то куста, росшего в шаге от тропинки.

А малюр, словно дразнясь, никуда не улетал, только бойко выдал свою мелодичную трель и перепорхнул на другую ветку.

Вдоволь насмотревшись на малюров, мы отправились домой.

Пока мы находились в низине у реки, солнце поднялось выше, и буквально на наших глазах тонкий слой тумана, лежавший над рекой, стал разбухать и становиться гуще.

Когда мы поднялись на холм на границе Kookaburra park и жилых улиц, призрачная кисея окутала всю низину и заструилась меж крон высоких эвкалиптов.

Мягкие солнечные лучи пронизывали графичные кроны деревьев и молочно-белый воздух, создавая удивительную по своей красоте картину.

Почти утонув глазами в нежном очаровании утреннего сказочного пейзажа, мы вынырнули обратно к прозе жизни и вернулись домой.

Там нас ждали будничные дела, начался обычный понедельник со всем его простым и привычным распорядком.