25.04.2026. Суббота.
— Знаешь, если бы Anzac Day выпал в этом году на воскресенье, а не на субботу, то мы бы отдыхали ещё дополнительно в понедельник, — говорила я, ведя Митси по Centenary Hwy.
— То есть следующий понедельник — рабочий? — подытожил муж.
— Угу... Не понимаю я этой логики: чем суббота отличается от воскресенья?
Юра в ответ хмыкнул, поглядывая по сторонам и наблюдая за тем, как я припарковываю свою «чёрную пони» на автостоянке у входа в Ботанический сад на Mt Coot-tha.
Anzac Day отмечается 25 апреля, это день памяти. В этот день перед рассветом люди с красными маками в петлицах собираются торжественно на Dawn Service (Рассветную службу), чтобы отдать дань глубокого уважения тем, кто служил и погиб в войнах, и поблагодарить за мирную жизнь...
С утра шёл дождь, и мы всю первую половину дня провели дома, бездельничая. Я немного разбирала фото и вязала очередную шаль. После полудня чуть распогодилось, но на радаре временами над городом проносились непредсказуемые дождевые тучки, и потому для прогулок мы в этот раз выбрали ботсад — там много навесов, под ними можно было бы спрятаться от дождя.
Автостоянка у входа в сад была полупустая — не только нас смутила неустойчивая погода. Но проглядывающие из-под туч ясные солнечные лучи и проблески голубого неба придали жителям города уверенность, что час-другой перед закатом можно всё-таки погулять по ухоженным аллеям Ботанического сада в окружении множества экзотических растений.
Традиционно в первую очередь мы заглянули под навес с бромелиадами и кактусами. Бромелии я люблю за их выносливость и разнообразие окраски. Там же под навесом всегда растёт несколько плотоядных растений и орхидей.
Выйдя от бромелиад, мы повернули на маленький холм, живописно декорированный разными алоэ и молочаями.
Некоторые алоэ уже начали цвести, они всю зиму будут нас радовать своими яркими пирамидальными соцветиями.
До заката оставалось чуть больше часа, и жёлтые солнечные лучи по-особенному тепло освещали умытые недавними дождями воздух, зелень, цветы.
— Удивительно, — заметила я, глядя на водяные лилии в большом пруду рядом со входом. — Здесь лилии цветут! А в диких озёрах и прудах мы их не видели.
— Разве? — произнёс немного рассеянно Юра, разглядывая уточек и отражения в тёмной воде водоёма.
— Помнишь, на днях мы гуляли вокруг Gold Creek, там цвели только мелкие нимфоиды.
Пройдя по берегу второго, совсем заросшего рогозом и аллоказией пруда, мы немного постояли, в очередной раз восхищаясь высокими густыми зарослями жёлтого бамбука, а потом прошли мимо коллекции разных камелий. Эти кустарники тоже усиленно готовятся к зиме: большинство кустов уже покрыто бутонами, которые ещё чуть-чуть подрастут и раскроются, превратив этот уголок в цветочный рай.
Некоторые, особенно торопливые сорта камелий уже расцвели.
Камелии я тоже очень люблю, жаль только, что они не переживают засуху в нашем собственном саду, всегда засыхают. Я уже раза три пробовала украсить ими свой двор, и у меня так и не получилось с ними подружиться.
Потом мы обошли «новое» озеро и участок сада, разбитый и засаженный в 10-х годах, заглянули в японский садик, где оказалось слишком много фотографирующегося народа.
— Зайдём в Bonsai House? — предложил муж, когда мы покинули японский уголок.
— Если честно, то я не люблю бонсаи, — отозвалась я. — Это суровое обстригание и подгибание ветвей у меня почему-то ассоциируется с тем, как в прежние времена китайским девочкам пеленали ножки, ломали кости стопы и не позволяли ей расти, чтобы придать «элитарности» этим несчастным детям.
— Ну... Это ты какую-то слишком суровую аналогию завернула!
Я в ответ только пожала плечами.
Мы всё-таки быстро обошли выставку бонсаев и по тенистым тропкам стали всё дальше углубляться в густые заросли. Прошли мимо секции с араукариями, постояли на берегу дальнего пруда, того, на берегу которого в прежние времена стояли какие-то деревянные тотемы.
У самого последнего маленького пруда нам повстречался солидный и мужественный водяной дракон (Восточная водяная агама).
Дракончик совсем немного потерпел наше пристальное к нему внимание, а потом просто прыгнул в воду, извиваясь, словно змея, проплыл до другого берега и взобрался там на корягу.
До заката оставалось уже совсем немного, и потому мы, немного постояв на смотровой площадке с видом на Брисбен, поспешили на выход.
Домой мы вернулись уже в темноте.











