Розовые облака и пряжа с бурным :) прошлым

Kookaburra Park и река Brisbane в среду, 22 апреля, перед закатом

Стоило мне здесь в прошлую пятницу упомянуть про горячее апрельское солнце и сохнущую повсюду траву, как к вечеру того же самого дня небо стало затягивать низкими серыми облаками, которые к ночи пролились мелким и прохладным осенним дождём.

С тех пор у нас так и стоит нежаркая влажная погода: то по половине дня с неба сыплется мелкая водяная взвесь, то временами сквозь драматичные тучи проглядывают ласковые солнечные лучи. И садик ожил, трава снова зазеленела, привядшая листва расправилась, наполнившись живительной влагой.

Если оглянуться на прошедшую осеннюю неделю, то в моей жизни ничего особенного не произошло. Хотя... Как я это могла забыть! Ведь свершилось! Я наконец-то рассортировала и разобрала по папкам все те фото и видео, что валялись в куче на компьютере с незапамятных времён.

Недолго порадовавшись проделанной работе, я тут же перенесла в десктоп ещё пару-тройку тысяч картинок с телефона, и мне теперь предстоит разбирать фото с прошлого августа по сегодняшний день. Определённо, мне необходим для этого ещё один приступ вдохновения. :) Без него никак не выполнить такую объёмную работу.

Помнится ещё, в тот понедельник мне доставили бандерольку с маркетплейса Temu.com. Среди разных нужных хозяйственных мелочей, которые я заказала, было несколько моточков смесовой, градиентной окраски шерсти. К трём моткам, которые на картинке выглядели чуть привлекательнее, чем в «натуре», я добавила пушистенькую нитку от старой распущенной недавно безрукавки и теперь вяжу себе очередную шаль. (Фото нового вязального процесса пока нет, у меня всегда с этим туго.)

Закат над Kookaburra Park в среду, 22 апреля

...В среду вечером мы с Юрой гуляли до Kookaburra Park, и когда садилось солнце, наблюдали на небе чудесную картину из пышных, словно необъятные снежные сугробы, золотисто-розоватых облаков.

Немного жаль, что все эти небесные шоу так быстротечны: когда мы дошли до дома, краски на небе уже все угасли. (А иначе муж повёз бы меня на Colleges Crossing фотографировать, как розовые облака отражаются в заводи реки Brisbane.)

Закат над нашей "деревней" :)

Когда-то на прошлой неделе я сделала несколько кадров двух корзиночек, связанных в прошлом году крючком.

Корзинки мне были нужны для того, чтобы поставить их в ящик прикроватной тумбы и раскладывать в них разные нужные (и ненужные тоже!) мелочи. Мебельные и хозяйственные магазины уже не первое десятилетие продают разного качества «разделители» для хозяйства, но мне проще связать их самой, чем искать ёмкости нужного размера.

Как всегда, пряжа на корзинках — «с бурным прошлым». :) Это какая-то синтетика, обвитая тонкой хлопковой или вискозной нитью, купленная в 2003-м или 2004-м в «двухдолларовом» магазине Crazy Clark's. В нулевых я была ещё не столь капризна и, случалось, вязала себе одежду из ненатуральных нитей. И какое-то время я носила пёстренькое пончо и свитер с полосками из этой пряжи.

Времена прошли, пончо со свитером были распущены, а нитки превратились в яркий коврик, лежавший в столовой у французского окна. Коврик лежал долго, ему досталось немало солнца, и под беспощадными австралийскими УФ-лучами вискоза, которую я тоже включила в тот коврик, просто расползлась (в буквальном смысле).

Коврик можно было выбрасывать. Но я не поленилась его постирать, отправить в мусорное ведро истлевшие нитки, а «неубиваемую» синтетику распустить и смотать в клубки. Потом под вдохновение связались эти корзинки. Кстати, в пледе, что сейчас лежит на кровати, из той же самой пёстрой синтетической пряжи связаны большие круги в мотивах. Только те квадраты идут по самому краю, и на фото их не видно.

После вязания корзинок у меня ещё остался в запасе небольшой клубок этой синтетики, его можно было бы пристроить на маленькую подушечку в комплект к пледу. Только когда бы всё это успеть? Где бы взять :) лишнюю пару рук?

Воскресный волюнтаризм

Ещё один воскресный день, проведённый с Витенькой и наполненный визгом, смехом, беготнёй по дому и по двору.

Такой день, когда деда и бабчи регулярно валятся на диван, чтобы перевести дух, а любимый единственный внучек уже стоит рядом, теребит за плечо и бормочет: «Деда, вставай!» А дед успевает перехватить между тем минуту-другую глубокой дрёмы. :)

В этот раз Виктор заявился к нам в полном зимнем облачении: джинсах, резиновых сапогах и худи. То ли утром воздух ему показался слишком свежим, то ли в голове у него заранее сложился какой-то определённый план на воскресенье, для чего требовались сапоги... Но раз мальчик возжелал ехать «на деревню к дедушке» тепло одетым, родители его не стали слишком активно переубеждать.

Я не знаю, :) полезен ли подобный волюнтаризм для воспитания юного поколения; сама я почти 40 лет назад была очень строгой мамой...

Но сын и внук — это очень разные вещи, потому-то я предпочитаю сейчас больше баловать Витю, с ним играть, а не выяснять, для чего носить сапоги в сухой апрельский день, когда на градуснике в полдень почти +30.

Витя для начала ещё немного почудил в гостиной, фотографируясь исключительно с рюкзачком на голове.

Потом мы рисовали.

Бабчи изобразила маленький аккуратный цветочек, дедушка — демонического вида лицо, внук традиционно рисовал «монстров» — какие-то невнятные треугольники, зачирканные полосами внутри.

Если я помню правильно, это были тиранозавры. :)

Уж не знаю, почему современное поколение детей так любит разные страшилки, всевозможных монстров, акул и всяеого рода динозавров.

После обеда мы гуляли на Колледжес-Кроссинг.

Витя с дедом выстроили в песочнице гряду вулканов, а потом вулканы стали «извергаться» — песок полетел во все стороны! Хорошо, что мы были в песочнице одни.

Я в это время тихонько вязала в уголке свою красно-коричневую шаль.

А над головой в синей синеве пролетели линией пять пеликанов, сделали небольшой круг над Колледжес-Кроссинг и куда-то унеслись вдаль.

Перед тем, как отвезти внука обратно родителям, мы заехали ещё в Карали (Karalee) в «Коулс», чтобы купить молока и хлеба.

Когда же мы пересекли Колледжес-Кроссинг в обратном направлении, наш отважный строитель вулканов склонил вбок свою макушку, обильно засыпанную мелким песком, и мирно засопел.

Так он и проспал всю дорогу, до самого дома...

Золотой час на Mt Coot-tha: успеть до заката

— Знаешь, если бы Anzac Day выпал в этом году на воскресенье, а не на субботу, то мы бы отдыхали ещё дополнительно в понедельник, — говорила я, ведя Митси по Centenary Hwy.

— То есть следующий понедельник — рабочий? — подытожил муж.

— Угу... Не понимаю я этой логики: чем суббота отличается от воскресенья?

Юра в ответ хмыкнул, поглядывая по сторонам и наблюдая за тем, как я припарковываю свою «чёрную пони» на автостоянке у входа в Ботанический сад на Mt Coot-tha.

Anzac Day отмечается 25 апреля, это день памяти. В этот день перед рассветом люди с красными маками в петлицах собираются торжественно на Dawn Service (Рассветную службу), чтобы отдать дань глубокого уважения тем, кто служил и погиб в войнах, и поблагодарить за мирную жизнь...

С утра шёл дождь, и мы всю первую половину дня провели дома, бездельничая. Я немного разбирала фото и вязала очередную шаль. После полудня чуть распогодилось, но на радаре временами над городом проносились непредсказуемые дождевые тучки, и потому для прогулок мы в этот раз выбрали ботсад — там много навесов, под ними можно было бы спрятаться от дождя.

Автостоянка у входа в сад была полупустая — не только нас смутила неустойчивая погода. Но проглядывающие из-под туч ясные солнечные лучи и проблески голубого неба придали жителям города уверенность, что час-другой перед закатом можно всё-таки погулять по ухоженным аллеям Ботанического сада в окружении множества экзотических растений.

Традиционно в первую очередь мы заглянули под навес с бромелиадами и кактусами. Бромелии я люблю за их выносливость и разнообразие окраски. Там же под навесом всегда растёт несколько плотоядных растений и орхидей.

Выйдя от бромелиад, мы повернули на маленький холм, живописно декорированный разными алоэ и молочаями.

Некоторые алоэ уже начали цвести, они всю зиму будут нас радовать своими яркими пирамидальными соцветиями.

До заката оставалось чуть больше часа, и жёлтые солнечные лучи по-особенному тепло освещали умытые недавними дождями воздух, зелень, цветы.

— Удивительно, — заметила я, глядя на водяные лилии в большом пруду рядом со входом. — Здесь лилии цветут! А в диких озёрах и прудах мы их не видели.

— Разве? — произнёс немного рассеянно Юра, разглядывая уточек и отражения в тёмной воде водоёма.

— Помнишь, на днях мы гуляли вокруг Gold Creek, там цвели только мелкие нимфоиды.

Пройдя по берегу второго, совсем заросшего рогозом и аллоказией пруда, мы немного постояли, в очередной раз восхищаясь высокими густыми зарослями жёлтого бамбука, а потом прошли мимо коллекции разных камелий. Эти кустарники тоже усиленно готовятся к зиме: большинство кустов уже покрыто бутонами, которые ещё чуть-чуть подрастут и раскроются, превратив этот уголок в цветочный рай.

Некоторые, особенно торопливые сорта камелий уже расцвели.

Камелии я тоже очень люблю, жаль только, что они не переживают засуху в нашем собственном саду, всегда засыхают. Я уже раза три пробовала украсить ими свой двор, и у меня так и не получилось с ними подружиться.

Потом мы обошли «новое» озеро и участок сада, разбитый и засаженный в 10-х годах, заглянули в японский садик, где оказалось слишком много фотографирующегося народа.

— Зайдём в Bonsai House? — предложил муж, когда мы покинули японский уголок.

— Если честно, то я не люблю бонсаи, — отозвалась я. — Это суровое обстригание и подгибание ветвей у меня почему-то ассоциируется с тем, как в прежние времена китайским девочкам пеленали ножки, ломали кости стопы и не позволяли ей расти, чтобы придать «элитарности» этим несчастным детям.

— Ну... Это ты какую-то слишком суровую аналогию завернула!

Я в ответ только пожала плечами.

Мы всё-таки быстро обошли выставку бонсаев и по тенистым тропкам стали всё дальше углубляться в густые заросли. Прошли мимо секции с араукариями, постояли на берегу дальнего пруда, того, на берегу которого в прежние времена стояли какие-то деревянные тотемы.

У самого последнего маленького пруда нам повстречался солидный и мужественный водяной дракон (Восточная водяная агама).

Дракончик совсем немного потерпел наше пристальное к нему внимание, а потом просто прыгнул в воду, извиваясь, словно змея, проплыл до другого берега и взобрался там на корягу.

До заката оставалось уже совсем немного, и потому мы, немного постояв на смотровой площадке с видом на Брисбен, поспешили на выход.

Домой мы вернулись уже в темноте.

Вулканы и акулы - последний день каникул в Raby Bay

— Хочешь, дам тебе китовую акулу?

— Нет, Витенька, мне достаточно рыбки-клоуна.

— А тебе, деда?

— А деду дай черепаху! — веселилась я на пассажирском кресле Митси, полуобернувшись к внуку.

В это солнечное осеннее воскресенье Юра вел машину по скоростному шоссе в направлении Cleveland.

— Черепаху! — кивнул он. — Или акулу.

У нашего подготовишки заканчивались первые двухнедельные каникулы, и перед началом новой четверти мы решили еще раз свозить его на пляж. 

А родители накануне купили Вите новые наклейки с морскими животными и динозаврами. Он взял их с собой — в основном, чтобы похвастаться приобретением.

Наклейки были в виде миниатюрных блокнотиков, на каждой страничке которых красовались маленькие картинки. Внук не выпускал их из рук: рассматривал со всех сторон и что-то беспрестанно бубнил. А потом и вовсе решил поделиться своей радостью — подарить нам по «зверюге». Мы договорились, что займемся наклеиванием, когда приедем домой...

Приехав в Cleveland, мы скромно перекусили под навесом сэндвичами с ростбифом и мандаринами и отправились купаться.

Наконец, нагруженные ведерком, совочками, буги-бордом, снаряжением для снорклинга и полотенцами, мы дошли до пляжа Raby Bay.

— Я по-быстренькому нырну с камерой, посмотрю, что там нового. А вы пока в песке поиграйте? — заторопился Юра.

И его след простыл, только плавательная трубка замелькала среди волн.

Витя в песке сидеть не захотел, «нырнул» в воду следом за дедом и стал плескаться на мелководье. Из-за каникул на пляже было особенно много детишек, и все они шумно веселились у берега.

Через некоторое время я присмотрелась к внуку внимательнее:

— Витенька, ты уже замерз?

— Н-н-н-е-е-т, н-н-е з-з-за-м-м-ерз! — попытался схитрить он.

Но хитрец тут же был извлечен из воды и переодет в сухие шорты и майку.

Чтобы отвлечься, мы стали строить из песка вулкан. Он периодически «извергался» — мокрый песок летел в разные стороны. Хорошо, что места на пляже было много и наша импровизированная лава ни до кого не долетала.

Наконец Юра вынырнул:

— Я там видел такую смешную рыбку! Дома видео покажу.

Рыбка оказалась мальком fan-bellied leatherjacket (Monacanthus chinensis), выглядящим и впрямь презабавно.

Потом мы еще купались, Витя зачем-то двигал камни по песку — видимо, силушка молодецкая играла. Еле увели его с берега: будь внукова воля, он сидел бы в воде до синих губ.

В итоге мне пришлось прямо на обратном пути с пляжа клеить рыбку-клоуна на свою бутылку с водой, а китовую акулу — на чехол дедова телефона. Витя не смог удержаться, настолько ему хотелось нас порадовать.

Окончательно одарив деда и бабчи наклейками, Витенька немного поморгал, глядя на проносящийся за окном городской пейзаж, склонил свою просоленную в морских волнах головушку и... мирно засопел...

Пять километров по холмам Gold Creek

— Мы здесь уже давно гуляем, около часа, — Миша глянул на Витеньку, скачущего кузнечиком по засыхающей под горячим апрельским солнцем траве. — Наверное, нам пора домой, Витя подустал.

— Жалко, — вздохнула я. — Совсем мало вместе гуляли.

— Ничего! Завтра к вам его опять привезу, наиграетесь вместе, — улыбнулся сын. — А вы тоже сейчас домой?

Я не ответила сыну, а вопросительно посмотрела на мужа. Юра ответил за нас двоих:

— Мы вокруг озера пройдёмся.

Я кивнула головой:

— Ну да, второй раз сюда приезжаем и всё топчемся у дамбы.

Витя со своими родителями скоро скрылся за поворотом лесной тропинки, а мы продолжили с Юрой небольшой пешеходный маршрут, огибавший озерко Gold Creek Reservoir, бывший источник питьевой воды для города.

Вообще плотина этого озера — интереснейший инженерный объект, но я остановлюсь на этом как-нибудь в другой раз.

От нашего дома до водохранилища Gold Creek чуть больше 20 км, около получаса езды, но мы открыли для себя это место совсем недавно. (И то — при помощи ИИ. Я от нечего делать задала Дусе вопрос, куда бы нам поехать, чтобы было недалеко. Она в ответ предложила этот чудесный дикий уголок.)

Итак, мы с Юрой бодро зашагали по тропе, бежавшей по невысоким холмам вдоль озера. Заметив среди деревьев крутой спуск, мы вышли к воде полюбоваться зеркальной поверхностью, слегка колыхавшейся под утренним слабым ветерком.

Озеро у берегов было покрыто круглыми листьями водных растений, меж которых топорщились белыми пушистыми "снежинками" не плавящиеся под жарким австралийским солнцем цветы Nymphoides indica (Water Snowflake).

По-английски нимфоиды так и называют: "водные снежинки".

Юра из любопытства окунул в озёрные волны свою подводную камеру, но ничего интересного там не заснял — только муть и колышащиеся стебли водных растений.

Мы продолжили нашу прогулку. Мне шагалось так весело и легко, что для большей физической нагрузки я забрала у Юры рюкзак с его Никоном и двумя запасными объективами.

Примерно через километр муж, шедший впереди, вдруг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

— Что? — шёпотом спросила я.

— Lace monitor.

По тропинке вышагивала крупная, не меньше метра в длину ящерица-варан. Рептилия тоже нас заметила и остановилась.

Варан поначалу хотел забраться от нас на дерево, но то ли мудрость прожитых лет говорила ему, что эти смешные двуногие существа не причинят ему никакого вреда, то ли настроение у зверя было ленивое... Но он только поставил на основание ближайшего эвкалипта свои передние лапы, остановился и покосился на нас.

Мы аккуратно, не делая резких движений, прошли мимо. А варан так и остался на краю тропинки.

Солнце поднималось выше, а лес продолжал звенеть разными голосами мелких пичуг. 

Местный сухой эвкалиптовый лес не отличался особой живописностью, он выглядел чуточку неопрятно со своим подсохшим подлеском, который местами сиял мелкими жёлто-красными огоньками цветов сорняка лантаны.

За несколько последних недель в наших краях не выпало ни капли дождя. Воздух сильно пересох, я это даже ощущаю своей кожей.

Растительность вокруг тоже стала вянуть и желтеть— такой удивительный контраст по сравнению с прошлой зелёной осенью, до предела пропитанной свежей влагой после циклонов.

Мы прошли несколько пересохших маленьких ручейков.

Я остановилась на мостике над одним сухим руслом, выглядевшим так, будто его специально расчистили и углубили.

— Какая сушь! И какая у нас здесь непредсказуемая природа...

Двинулись дальше.

Юра вновь пошёл медленнее. Впереди громко зашуршала на обочине трава, и между травинок промелькнула красивая узорчатая спинка ещё одного варана. Не дожидаясь, когда мы подойдём ближе, ящер начал быстро карабкаться вверх по стволу эвкалипта.

— Молодой ещё совсем, — засмеялась я. — Не понимает, что люди — это не опасно.

С другой стороны тропинки неспешно прогуливалась Bush Turkey, кустарниковый большеног, большая чёрная австралийская сорная курица, у которой в её крошечной головке хватает ума не сбегать от людей и не прятаться.

Мы перешли на северные берега Gold Creek Reservoir, и нам стали чаще попадаться более тенистые уголки леса, заросшие папоротниками и более влаголюбивыми растениями, которых я не видела в южной части тропы.

Вдруг впереди показалась идущая нам навстречу целая процессия, человек пять или шесть. Группу возглавлял пожилой седовласый джентльмен благородной внешности, а за ним следовало несколько молодых темнокожих мужчин африканских кровей. Мы все друг друга поприветствовали, а один кучерявый паренёк протянул мне лифлет, я взяла его по инерции.

В прочувствованном послании (которое я не стану пересказывать, чтобы не оскорблять чувств верующих) листовка предлагала нам посетить какую-то местную церковь. Я не стала мусорить и бросать в лесу бумажку, донесла её до дома.

Потом мне попалась на глаза интересная тоненькая лиана с красивыми синими цветами, по которым мы с Дусей дома определили, что растение — Паслён жасминовидный (Solanum laxum).

Наш маршрут то снова пересекал пересохшие русла ручьёв, то бежал по тенистым зарослям, среди которых можно было увидеть немало папоротников, более характерных для дождевого высокогорного леса.

Временами тропка вилась среди нагретых на солнце и благоухающих корой стройных эвкалиптов. Несмотря на то, что наступило уже послеполуденное время, лес разноголосо продолжал звенеть птичьими трелями. Особенно выделялись своим хрустальным звоном птицы-колокольчики (Bellbirds), которых мы долго и безуспешно пытались выследить среди кустов.

Где-то в тёмной чаще на склоне возле пересохшего ручья мы долго разглядывали семейку каких-то некрупных птиц в серовато-зелёном оперении. Вертлявые пернатые фотографироваться так и не согласились, да и условия в тех местах — яркие солнечные пятна и перепады почти чёрной тени от листвы — не способствовали фотоохоте.

Наконец я начала уставать и под благовидным предлогом сплавила мужу его рюкзак.

(Ко всему прочему, мы слегка поторопились, выходя из машины, и оставили в ней бутылку с водой.)

К концу пятикилометрового маршрута мы оба почувствовали, что в горле у нас стало пересыхать. И потому последний километр мы шли максимально быстро, уже не отвлекаясь на фотографию.

Наконец справа замаячила дамба Gold Creek Reservoir.

Мы выбрались из леса, пересекли тоненький ручеёк, струившийся из водохранилища, и ещё прибавили шаг — на автостоянке в Митси нас ждала целая бутылочка прохладной свежей воды.

Вечерние огни Брисбена

— Гулять со мной пойдешь? — я глянула на часы.

Было около четырех после полудня.

— В парк? — отозвался муж. — Вроде рановато.

— Нет, не в парк! — проговорила я, подрисовывая перед зеркалом губы помадой. — От Toowong вдоль реки до City.

На лице Юры отразилось недоумение:

— От Toowong?!

— Ну... Мне нужно заглянуть в сувенирный магазин и купить небольшую безделушку в подарок.

— Так давай завтра с утра?

— Не-е-ет, завтра с утра мы с тобой лучше куда-нибудь съездим. А сейчас нас Митси довезет до холма, где останавливается 444-й. Там оставим машину, сядем на автобус до Toowong, а оттуда прогуляемся вдоль реки. Сегодня пятница, магазины на Queen Street Mall открыты допоздна.

Судя по выражению лица мужа, идея ему не нравилась. Вот совсем. Он с бóльшим удовольствием сходил бы до Kookaburra Park, а потом валялся бы на диване перед телевизором. Но перспектива отпустить меня одну на ночь глядя пугала его еще больше. Поэтому, сменив домашние шорты на «выходные» и что-то тихонько ворча себе под нос, он занял пассажирское кресло в Митси.

Автобус мы ждали не больше десяти минут —  он пришел почти по расписанию. Мы просканировали свои проездные и выбрали места на возвышении в задней части салона. За окном замелькали сначала зеленые окраины, а затем — более урбанизированные улицы города.

Когда впереди замаячила зеркальная «свечка» торгового центра Toowong Village, мы вышли, заплатив за проезд всего по 50 центов. А ведь еще недавно подобное путешествие обошлось бы нам не меньше 4 долларов за каждого!

Пробираясь сквозь хитросплетения пешеходных дорожек в сторону реки, я указала на изогнутое деревце неподалеку от торгового центра.

— Эта джакаранда раньше росла как раз под окном нашего офиса, — я вспомнила годы, проведенные в компании H&R Block. — Весной, в перерывах между посетителями, я любовалась ее цветением. Теперь того здания уже нет — снесли. А в другом, куда офис переехал позже, теперь открыли какой-то азиатский магазин.

— И где H&R Block сейчас?

Я пожала плечами:

— Не знаю... Где-то там, наверное, — я махнула в сторону двух-трехэтажных зданий, теснившихся в начале Sherwood Rd.

Солнце клонилось к закату, и длинные тени тянулись от высоток, многие из которых выросли в Toowong за последние пять лет. Мы выбрались наконец к реке и зашагали по дорожке, проложенной по левому берегу Brisbane River чуть ниже проезжей части Coronation Drive.

Променад, по которому мы шли, был достаточно широк: две просторные полосы для велосипедистов и одна, чуть уже — для пешеходов.

В этот пятничный вечер на берегу было многолюдно. Велосипедисты так и сновали туда-сюда. Кроме них мимо нас часто проносились люди на юрких электросамокатах.

Что касается «безколесных», то кто-то неспешно гулял, кто-то шел быстрым шагом, а некоторые — бежали.

Когда мы одолели половину пути, солнце село.

Сам закат нас не особенно впечатлил, но с каждым шагом приближающиеся небоскребы City всё ярче сияли электрической подсветкой.

В быстро наступающих сумерках деловой центр заискрился огнями, которые красиво отражались в темной воде реки.

Прошагав несколько километров, муж заметно повеселел. И даже взял у меня телефон, чтобы сделать пару кадров подсвеченного пешеходного моста.

Дойдя до центра, мы поднялись от набережной к Queen Street Mall. В первом же сувенирном магазине я выбрала подарок — небольшой металлический поднос с изображением кукабарры и зелёным растительным орнаментом.

На открытой сцене в центре молла девичья группа из трех человек лихо приплясывала под пронзительно-громкую мелодию. Девушки так усердно терзали микрофоны, что мы с Юрой, не сговариваясь, поспешили уйти подальше. Завернули за угол и вышли к King George Square — прямо под площадью сейчас находится основной транспортный узел города.

Мы немного полюбовались на здание City Hall в ярко-красной иллюминации и спустились к остановке, где снова сели на 444-й.

Через сорок минут мы уже пересаживались в Митси и совсем скоро были дома.

Наш пеший маршрут от остановки автобуса на High St, вдоль реки и до остановки y City Hall

P.S. Витенька в воскресенье случайно наткнулся на купленный в пятницу подарок, вытащил его из пакета и авторитетно оценил: «Pretty plate!» («Красивая тарелка!»).

А Юра с удовольствием рассказывал потом другу о нашем маленьком походе и очень хвалил ночное освещение города.

Мой трудовой четверг

Сегодня я - Золушка. :)

Всё утро провела, разгребая необъятные завалы фотографий на десктопе. И не то чтобы мне вдруг очень захотелось этим заниматься, но компьютер весьма недвусмысленно заявил, что диск переполнен и больше он не хочет ничего в себя принимать.

Одно из любимых фото прошедшего лета - цветёт наш банан

На моём телефоне тоже накопилось несколько сотен картинок — память скоро будет забита под завязку. Провела я за монитором несколько часов, но нужно ещё раз десять по столько, чтобы расчистить эти авгиевы конюшни.

После обеда отмывала со щёткой душ. Тот ещё сизифов труд: не успеешь порадоваться свежести и сияющим стёклам, как очень скоро снова нужно браться за работу.

Только к вечеру я выбралась из дома — прогулялись с Юрой до парка на закате. Вечер выдался удивительно тёплым и мягким. Иногда проносился лёгкий ветерок, но он быстро запутывался в раскидистых кронах эвкалиптов и затихал.

А перед самой прогулкой нам опять пришлось вылавливать соседскую курицу на заднем дворе. Заблудилась глупышка, где-то нашла под забором дыру, забрела к нам, а как обратно домой выбраться - не помнит.

У Дэвида сейчас целый птичник! Кто-то из его друзей переезжает и, пока не обустроив загон для питомцев, попросил о помощи. Наш сосед — отзывчивый парень: отгородил угол на своём участке и приютил около сорока птиц.

Каких курочек там только нет! И совсем крошечные, с мохнатыми лапками и пышными хохолками, и пеструшки, и даже крупные, внушительные птицы — размерами они не уступают бройлерам, за которыми мне приходилось ухаживать в Сибири в детстве.

Теперь, кроме пчелиного мёда, у Дэвида можно приобрести и свежие яйца: белые, бежевые и даже голубые. На Пасху можно обойтись даже без краски. :)

Кукабарра-парк на закате

Всё-таки в жизни на окраине есть своя прелесть. До центра 2,5-миллионного мегаполиса из нашей "деревни" на авто — минут сорок, если нет пробок. И в то же время рано поутру можно услышать хриплый голосок мохноногого петушка, пасущего своих кур, и разжиться к завтраку свежайшими голубыми яйцами.

Про носочную философию и отлив в Каландре

После некоторого перерыва мы опять приехали в Caloundra и застали там очень сильный отлив. Волны плескались на большом удалении от парковок и пляжей, а камни и песок, что только недавно были морским дном, подсыхали под тёплым апрельским солнцем.

Юра, не задерживаясь, натянул ласты и маску для снорклинга и нырнул прямо с рампы для спуска лодок, что расположена слева от Kings Beach. Я пока никуда торопиться не стала: нашла себе тень под развесистой, "плакучей" казуариной, то читала новости на телефоне, а то безо всяких мыслей любовалась голубым небом, белыми пушистыми облачками и резвыми волнами, слушала шум прибоя и ветра.

У горизонта над Bribie Island поднимались синеватые клубы дыма: в национальном парке на острове в лесу проводился плановый отжиг, его делают в наших местах регулярно для предотвращения стихийных пожаров.

Слушая непрерывный шум океана, я какое-то время размышляла о носочной пряже. А эти мысли меня посетили из-за моих сиренево-розовых вязаных носочков, которым недавно исполнилось (представьте себе!) уже целых шесть лет.

Надо заметить, что меня никак не отнесёшь к снобам, и я выбираю пряжу не по популярному или модному лейблу и не по цене. Для меня в нитках для вязания на первом месте стоит её соответствие задуманному проекту. Если идёт речь о носках, то пряжа для них должна быть умеренно-мягкой (лёгкая колючесть допустима), износостойкой и по возможности незакатывающейся.

Надо сказать, что приобретённая в Спотлайт больше десяти лет назад носочная пряжа бренда Moda Vera соответствует почти всем этим критериям. Катышки, честно признаться, на ней всё же появляются, но не так сильно, как это могло бы быть.

Эти носки почти на целый год :) старше нашего внука, я ношу их часто, за исключением пары самых жарких месяцев

Мои размышления о приятных материях были прерваны появлением мужа.

— Что ты так быстро? — удивилась я.

Он в ответ покачал головой:

— Волна. Очень сильно бросает взад-вперед, снимать видео невозможно, боюсь камеру под водой потерять. Ещё и муть из-за волны, вообще ничего не видно.

— Ничего, значит, не видел?

— Видел! Придонную ковровую акулу воббегонга. И даже хвост её успел заснять.

— Что теперь? Поедем в другое место купаться?

— Да я хотел нырнуть вон в ту лужу, — Юра указал на довольно глубокую и просторную скальную заводь, куда периодически заплескивалась волнами прибоя свежая вода.

Этот естественный бассейн, оставшийся среди камней после отлива, представлял собой неправильной причудливой формы водоём в несколько десятков квадратных метров, хранивший в себе большое разнообразие представителей местной подводной флоры и фауны.

Я тут же обнаружила на мели в расщелине двух небольших чёрных и шипастых морских ежей, несколько "морских огурцов" и красивые мягкие кораллы.

Юра зашёл поглубже, и ему повезло найти под водой не только подводные "луга" из разных водорослей и многочисленные стайки мелких рыбёшек, но даже небольшую морскую черепашку.

Пока муж снимал на камеру подводный мир, я, выбрав себе удобное местечко в этой каменной чаше, принимала там морские ванны. Так забавно было валяться в тёплой водичке среди "морских огурцов" и наблюдать за жизнью разных мелких рыбёшек.

Гены или джинсы?

— Мы с дедушкой — твои родственники, — произнесла я, разбирая кусочки пазла. — А кто ещё твои родственники, ты знаешь?

Витя в ответ посмотрел на меня и только покачал головой.

— Ну как же, а папа с мамой? — удивилась я. — Они тоже родственники.

— Они — не родственники, — сурово произнёс внук и принялся рассматривать картинку на коробке от пазла. — Ты знаешь этого динозавра?

— Нет, Витенька, из всех этих зверей мне знакомы только тираннозавр и птеродактиль. 

— А я всех знаю! — И пятилетний внук принялся уверенно произносить длиннющие названия ископаемых животных.

— Ты — большой молодец! Так хорошо знаешь динозавров. Так вот, родители твои — тоже твои родственники, потому что у вас есть одинаковые гены.

Витя недоуменно похлопал глазами, потом посмотрел на мои шорты.

— Так ты и деда — тоже родственники друг другу, у вас шорты одинаковые.

Этот разговор вёлся на английском, но я не сразу сообразила, при чём здесь шорты.

В английском языке гены (genes) и джинсы (jeans) звучат очень похоже, и совершенно естественно, что пятилетний ребёнок, услышав от меня слово «джинс», тут же решил, что разговор идёт о штанах. :)

Тут Юра, до этого молчаливо собиравший пазл с динозаврами, произнёс по-русски:

— Он подумал, что ты ему говоришь про джинсы. :)

Я расхохоталась.

— Ну да, объяснять ему про гены немножко рановато. Ладно, Вить, давай просто собирать твой пазл.

Головоломку мы так до конца и не собрали. Сначала варили, а потом ели суп. Потом Витенька с дедом пилили на дворе какие-то палки.

Позже внуку захотелось просто побегать взад-вперёд. Накинув на себя пушистый плед, он прыгал по дивану и креслу, издавал заунывные звуки и попискивал своим звонким голоском, что он — привидение.

Так и прошёл этот воскресный день в какой-то ничего не значащей суете.

Зато Витя рассказал, что он выучил с папой русские слова «шишка» и «простой». Только буква «р» у него не очень по-русски выходит, в английском-то языке этот звук произносится гораздо мягче.