— Вот всегда так! Придёшь с камерой — и ни одной птицы. А когда без неё — малюры чуть ли не на голову садятся, — огорчённо произнёс мой муж.
После тёплых и солнечных, почти весенних выходных снова немного похолодало.
Уже рассвело, и в Kookaburra park туман стелился над поверхностью реки тонкой прозрачной вуалью. Было серовато, мрачновато, и было бы не очень уютно, если б мы уже бодро не прошли около двух километров от нашего кульдесака до парка. После энергичной ходьбы настроение стало приподнятым, и атмосферный пейзаж у реки мне не показался тоскливым и унылым: я любовалась пастельными красками лугов, травы и тёмными оттенками зарослей кустов и деревьев.
В самом конце тропы, где мы обычно заканчиваем прогулку и поворачиваем обратно, небольшая стайка красноспинных расписных малюров задорно порхала по сухим травинкам и почти не обращала на нас никакого внимания.
— С такого расстояния я бы снял его со всех сторон, — Юра смотрел на крохотную пичугу, примостившуюся на высоких и тонких обнажённых ветвях какого-то куста, росшего в шаге от тропинки.
А малюр, словно дразнясь, никуда не улетал, только бойко выдал свою мелодичную трель и перепорхнул на другую ветку.
Вдоволь насмотревшись на малюров, мы отправились домой.
Пока мы находились в низине у реки, солнце поднялось выше, и буквально на наших глазах тонкий слой тумана, лежавший над рекой, стал разбухать и становиться гуще.
Когда мы поднялись на холм на границе Kookaburra park и жилых улиц, призрачная кисея окутала всю низину и заструилась меж крон высоких эвкалиптов.
Мягкие солнечные лучи пронизывали графичные кроны деревьев и молочно-белый воздух, создавая удивительную по своей красоте картину.
Почти утонув глазами в нежном очаровании устреннего, почти сказочного, пейзажа, мы вынырнули обратно к прозе жизни и вернулись домой.
Там нас ждали будничные дела, начался обычный понедельник со всем его простым и привычным распорядком.