До ЛЭП и обратно: как 10 000 шагов превращаются в «вааау!»

— Не ожидала, что сегодня сюда заберёмся! Мне представлялось, что до этой вершины идти довольно далеко. Часа два, не меньше!

Стоя под высоковольтной ЛЭП, я восхищённо рассматривала открывшийся перед нами простор с полями, лесами и тонкой линией горного хребта у горизонта.

 

...

— Давай сегодня поедем гулять вокруг озера, — предложил муж, когда мы собирались на традиционную утреннюю прогулку.

— Ты из-за машин?

— Ага. Не хочу дышать выхлопными газами.

Что и говорить, очень удобно ходить пешком от дома до парка у реки. В одну сторону два километра и столько же в другую. Это чуть больше 6000 моих шагов.

Рекомендуемую «модную норму» в 8000 шагов я добираю позже: работая в саду, в доме, размахивая пылесосом и даже в супермаркете, толкая продуктовую тележку между стеллажами.

В последние дни что-то неправильное стало происходить с климатом в нашей излучине реки: пройдёт школьный автобус, собирающий детишек по утрам, а вонючий выхлоп так и висит над бетоном. И совсем не хочется активно дышать этой гадостью по пути к здоровому образу жизни...

Вместо озера мы в этот раз отправились в Moggill Conservation Park. Это всего 6 км от дома, буквально несколько минут на машине.

Мы бывали в этом диком небольшом заповеднике дважды. Первый раз в середине мая перед закатом немного прошлись по Centre Road и повернули назад, потому что стало темнеть: Там, где поют птицы-колокольчики.

А через неделю мы испытали себя на выносливость, покоряя крутые подъёмы Devils Break. Было очень интересно: Эта непростая "Просека Дьявола".

— А давай — 30 минут в одну сторону, а потом — обратно, — предложила я, закрывая дверь Митси, припаркованной на грунтовой автостоянке.

— Угу, — как-то неубедительно отозвался Юра.

И мы вошли в лес. Когда лесные просеки начали разветвляться, мы снова выбрали Centre Road, отличавшуюся не очень крутыми подъёмами.

— Очень слабо трава отросла после зимнего отжига, — я кивнула на обочину.

— Сухо очень.

— Сухо, — согласилась я. — Дождей не было почти два месяца. Зато травяные деревья скоро зацветут.

Мы несколько минут с интересом рассматривали свеженькие, ещё совсем невысокие цветоносные стрелки на молодых ксанторреях, растущих на обочинах грунтовой дороги. Есть что-то жизнеутверждающее и бодрое в этих травяных деревьях.

Пучок тонких длинных зелёных листьев на маленьком чёрном стволе - это и есть травяное дерево

Xanthorrhoea — ксанторрея (в австралийском английском — /ˌzæn.θəˈɹiː.ə/), уникальное австралийское растение, долгожитель, вырастающий в год на 1–2 сантиметра. Главная удивительная черта ксанторреи — она в состоянии переживать частые австралийские пожары. И после огня она цветёт особенно пышно, выпуская свои длинные свечи-стрелки.

Говорят, что возраст многих крупных экземпляров в дикой природе составляет от 300 до 600 лет (а отдельные старожилы живут ещё дольше), при этом взрослое деревце достигает в высоту всего нескольких метров.

Отметив, что на выжженной обочине ксанторреи цветут массово, а на той стороне, где отжиг не проводился — только единицы, мы ещё немножко прошлись по лесной просеке.

— Будем поворачивать обратно? — я глянула на экран телефона.

— Пройдём ещё чуть-чуть? Интересно же, что там дальше.

— Ну хорошо, до того поворота, и — домой.

«До поворота» дорога была довольно пологой, и мы как-то очень бодро прошагали ещё носколько сотен метров. На левой обочине скоро показался water tank — гофрированный оцинкованный стальной резервуар. В него закачивают несколько тысяч литров воды, которая там хранится исключительно для противопожарных нужд и лесных служб.

Water tank 

— Неожиданно... Быстро мы сюда пришли, — удивилась я.

— Ещё чуть-чуть — там будет на холме обзорная площадка под проводами. Я видела в Гугле фото — очень интересно! Пойдём?

— Пойдём!

Ориентируясь на разветвлениях просек по табличкам на невысоких столбах, мы всё по той же грунтовке поднялись немного выше. Теперь дорога огибала заросший высокими деревьями и мелкими папоротниками небольшой холм, а с другой стороны тянулся глубочайший овраг с крутым склоном.

Я сверилась с навигатором.

— Похоже, придётся лезть по вот этой тропинке наверх. Идти по просеке далековато.

Первые десять метров выбранной нами тропы были не для людей, а для горных коз. :) Но мы, цепляясь за тонкие ветки кустов, сумели вползти на осыпающийся мелкими камнями и глиной склон. А потом дорожка стала чуть удобней.

Вскоре меж деревьев засеребрилась высокая ажурная башня ЛЭП. Мы выбрались под неё, и повернулись лицом к просеке, над которой нависали тяжёлые, гудящие и потрескивающие провода.

В это «окно» в густом лесу было видно всю долину, в которой располагалась не только наша излучина реки, но и весь соседний городок Ипсвич. А дальше за ним можно было разглядеть фермерские поля и небольшие поселения, буквально из нескольких домов. У самого горизонта тянулся тёмный хребет Main Range.

— Ваааау! — я не удержалась от восхищения, разглядывая раскинувшиеся перед нами просторы. — Честно, не ожидала, что мы так быстро сможем сюда дойти! Хотя посмотреть на этот пейзаж очень хотелось.

— Интересно, что за горы в этом хребте?

Я заглянула в навигатор на телефоне, сверилась с горизонтом, оценила направление.

— Вон та «ямка» на хребте — это Каннингхем-Геп, где мы с тобой были на прошлой неделе. Значит, слева от перевала — гора Митчелл, а справа — Кордо.

Юра передвинулся вправо, чтобы рассмотреть вид, который скрывали кроны деревьев.

— Значит, там — Флиндерс-Пик, где любит бывать Игорёк.

Я сверилась с картой на телефоне.

— Да! Точно!

Надышавшись простором и чуть посидев на скамье — достопримечательности здешних мест, мы не повернули обратно на «козью тропку», по которой забрались на холм. В противоположную сторону отходила грунтовая дорога, которая, огибая вершину, вывела бы нас обратно на Centre Road.

Идя в тени высоких эвкалиптов, муж отметил:

— Смотри, как много здесь папоротников. Влажнее здесь, что ли?

— И птичек больше! — я помахала пальцем, показывая, где мелкие пичуги прячутся в кусты.

— Там, на вершине, был красноспинный малюр. Здесь — Leatherhead.

Leatherhead - «Кожаная голова» — это народное австралийское название Noisy Friarbird (Philemon corniculatus), а по-русски — крикливый филемон).

— Вон и какаду собрались.

Около полудюжины белокрылых красавцев-какаду расселись на дереве на краю просеки. Они перелетали с ветки на ветку и громко кричали.

— Они на нас ругаются, что ли? — рассмеялась я.

— Да кто их знает? Может, это те самые наглецы, что воровали у нас апельсины и макадамию, а мы с тобой их гоняли, — съюморил Юра.

Мы прошли по просеке, уводящей нас с вершины, минут десять, и я остановилась.

— Знаешь, пойдём-ка обратно! По этой дороге обходить холм далеко, мне кажется, не менее получаса. А по тропинке «скатимся» вниз за несколько минут.

И мы снова вышли под ЛЭП, бросили ещё один взгляд на просторы под холмом. У входа на тропинку Юра пытался сфотографировать на свой телефон серенькую малютку-голубянку, а она от него улетела.

Потом мы быстро дошагали до крутого склона, не без труда общими усилиями его преодолели (т. е. я пищала и цеплялась за кусты, а Юра мужественно подставлял мне своё твёрдое плечо).

Та самая :) "козья тропка"

Выйдя на Centre Road, мы бодро зашагали по пологому спуску вниз. По пути обогнали какую-то «пенсионерскую» туристическую группу.

«Пенсионерскую» — не потому что я считаю себя вечно молодой :) Просто наш собственный пенсионный возраст наступит только почти через 7 лет, т. е. когда нам исполнится по 67. А леди и джентльменам, которые нам попались по пути, было лет по 70, не меньше.

Обратный путь показался гораздо короче, чем подъём до ЛЭП. И в девять утра мы уже завтракали дома в своей столовой.

На всё небольшое «путешествие» мы потратили около двух часов. Но в целом прошли мы немного — примерно 10 000 шагов.