Снова гости :)

Желтохохлые какаду опять разгуливают по нашему заднему дворику. :)

С утра сегодня пасмурно, только изредка сквозь прорехи в облаках выглядывает солнышко.

Какаду прилетели позавтракать остатками подсолнухов на моём "огороде", а перед этим прогулялись по заднему двору.

Я снимала птичек через затемнённое стекло, (недавним дождем на него набросало немало пыли и мусора с пола) а потому - миль пардон 😊 за качество кадра.

Какаду над рекой.

- Давай обратно домой поедем окружным путем, мимо гольф-клуба? А потом вдоль реки в Indooroopilly?

- Зачем? - Удивилась я, усаживаясь в водительское кресло, - Там же дальше!

- Ну затем, что по знакомым дорогам ты ездишь уже довольно уверенно, а на незнакомых начинаешь теряться. Надо набираться опыта.

- Ну поехали вокруг, раз надо, - согласилась я и вывела машину со стоянки перед университетским зданием, в котором работает Юра.

С утра пораньше ему надо было заглянуть в лабораторию, чтобы проверить, как проходит долговременный эксперимент.

Последние годы на дорогах города стало появляться все больше велосипедистов. В будни они выбирают велосипед как средство транспорта, чтобы добраться до работы и обратно, а по выходным катаются для удовольствия и поддержания физической формы.

Чаще всего велолюбители избегают центральных дорог, поэтому когда я ехала по коротким и узковатым улочкам юго-западных районов Брисбена, мне приходилось передвигаться с особенной осторожностью, чтобы не наехать на велосипедистов.

- Не забывай, к ним нельзя подъезжать ближе, чем на полтора метра, - напомнил муж.

- Да помню-помню, - ворчала я, слегка заезжая на прерывистую линию дорожной разметки, - Вот развелось вас здесь! :)

Я бросила короткий взгляд на реку и не удержалась:

- Вау, какие сегодня отражения!

- На дорогу смотри!

- А я реку заметила боковым зрением... Но хорошо, я буду глядеть на дорогу, а ты - на отражения.

- За поворотом есть маленькая стоянка, - сжалился надо мной муж, - там можно поставить машину и погулять вдоль реки.

Юра спустился к воде сразу, только мы отошли от автопарковки. Я постояла на пешеходной дорожке, разглядывая сверху заиленный берег, густо покрытый мангровыми зарослями. Похоже, что отлив приближался к своей нижней точке. Было солнечно и по-утреннему зябко. Ночью температура опустилась до плюс пяти, и сейчас, к половине восьмого утра, воздух только-только начал прогреваться.

- Я пройдусь по тропинке наверх, а ты не торопись, фотографируй эту грязь, сколько тебе нравится! - Великодушно предложила я мужу.

Заметив его согласный кивок, я вышла на деревянные мостки, проложенные неподалеку от асфальта, и стала подниматься вверх по пологому холму.

Понарама реки закрывалась прибрежными зарослями, и я почти добралась до мостов через реку Брисбен, так и не сделав ни одного снимка.

Над рекой кружилась небольшая стайка желтохохлых какаду. Один попугай спикировал на ветку эвкалипта неподалеку.

- Ну вот зачем сел так высоко, - обратилась я к птице с речью, - сидел бы пониже, я б тебя сфотографировала.

Какаду расправил нарядный хохолок, склонил голову набок и покосился на меня черным глазом-бусинкой, словно прислушиваясь к моим словам.

- Да-да, с тобой разговариваю! Давай садись ниже!

В этот момент еще один из пролетавших мимо попугав издал громкий, пронзительный вопль и опустился прямо на цветочную стрелку агавы, растущую на склоне в пяти метрах от дороги.

- Вот какой молодец! - Обрадовалась я и включила свой Никон.

А гутаперчивая веточка задрожала, потому что на нее следом спикировали еще две птицы.

"Эхххх, как жалко, что Юра далеко!" - подумалось мне. - "Объектив у меня слабоват... Но лучше сфотографирую тем, что есть."

Я защелкала камерой. А какаду, словно позируя, махали крыльями, балансируя на тонком стебельке, доставали своими изогнутыми клювами созревшие семена.

Сделав около полутора десятков кадров, я решила поискать мужа, чтобы взять у него другую линзу. Но стоило мне сделать несколько шагов в сторону, как попугаи сорвались с места и, громко крича, улетели прочь.

Юру я нашла на пол-дороге к стоянке, он только что выбрался из мангровых зарослей.

- Что у тебя там было интересного? - Полюбопытствовала я.

- Ничего особенного. Только отражения.

- А у меня какаду! Пойдем покажу где сидели!

Мы вернулись на холм над рекой к тому месту, где росла агава. Постояли, наблюдая за кружащимися над противоположным берегом белыми попугаями. Какаду еще покричали и опустились на мост, а мы отправились обратно домой.

Осень. Апрель.

Поздние рассветы, волшебный блеск серебристой обильной росы и утренняя прохлада - несомненные признаки осени. По утрам сейчас настолько свежо, что давно бы пора отправить на антресоли летние невесомые пижамы с шортиками и маечками и отыскать там джинсы, леггинсы и кофточки с длинным рукавом, но я все оттягивала этот важный момент, и отнюдь не из-за приверженности к легкой одежде.

Последние две недели наша спальня выглядела вот так:

Мебель из комнаты была рассована по углам по всему дому, мой любимый жесткий матрас брошен на пол второй спальни, и, просыпаясь по утрам, я не сразу могла сообразить, где я нахожусь. К моему счастью этот бедлам уже позади, открывая на рассвете глаза, я теперь снова могу любоваться легким трепетанием ажурных пальмовых ветвей в мягких лучах восходящего солнца.

В этом году нашему дому исполнилось десять лет. Возраст небольшой, но пора постепенно обновлять краску на потолке и стенах, менять покрытие на полу. Кухню и столовую мы перекрасили года три назад, в прошлом году полностью обновили гостиную, а теперь дошла очередь до дальних комнат.

Я помню, как десять лет назад в апреле во время Пасхальных каникул мы въезжали в свеженький, слабо благоухающий новыми строительными материалами маленький домик под холмом. Тогда мы были просто рады, что у нас есть свой дом, за время строительства мы изрядно устали от арендуемой квартиры. Теперь мы глубоко привязались к этому небольшому кусочку земли на окраине Брисбена и вряд ли согласились бы поменять его на что-то иное.

Нам нравится жить на некотором удалении от центра современного мегополиса, хотя приходится затрачивать больше получаса, чтобы доехать до университета, где работает Юра. Зато после работы, стОит только выбраться за границы густо-населенных районов, как за окном начинают мелькать невысокие холмы с редкими жилыми усадьбами и пышной зеленью стройных эвкалиптов и диких кустарников.

В апреле настало время цветения зимней кассии, и повсюду - в городских садах и за городом можно увидить огромные кусты, словно золотистые сугробы, густо усыпанные небольшими ярко-желтыми цветами.

На нашем заднем дворике о наступлении осени можно догадаться по созревающим и осыпающимся оранжевым мандаринам и лианам пассифлоры, провисающим под тяжестью розовато-бордовых passion fruit. Созревающая маракуйя вызвала небывалый интерес желтохохлых какаду, и большие белые птицы регулярно прилетают на завтрак или ужин в надежде полакомиться сладкими экзотическими фруктами.

На мои попытки испугать, размахивания руками и невнятные вопли :) эти попугаи реагируют с большим любопытством, склоняют голову набок и очень внимательно смотрят, словно пытаются понять, чего я от них хочу. Потом птицы неспешно пробираются на кончики веток, по которым вьется пассифлора, большим и крепким клювом перекусывают стебелек и, зажав фрукт лапкой, добираются до его ароматной сердцевинки.

JURONG BIRD PARK и снова аэропорт.

Мне снова не спалось перед предстоящим перелетом. В пять часов вечера мы покидали Сингапур, а я проснулась задолго до рассвета, и, проворочавшись минут тридцать, поняла, что больше не усну, поднялась и начала укладывать чемоданы.

Когда рассвело, почти все вещи были запакованы, и мы отправились в еще одно популярное туристическое местечко - Парк птиц Джуронг (JURONG BIRD PARK).

Парк птиц находится на западной окраине Сингапура, и мы минут сорок ехали на электричке, огибая город с востока на запад. Под землей ехать было немного скучновато, но когда поезд вынырнул на поверхность, мы начали с интересом рассматривать проплывающие за окном жилые микрорайоны.














Дома здесь стояли практически так же тесно, как и в центре города, и в основном они были многоэтажными. Низкие здания встречались совсем редко, и, как правило, это были небольшие торговые центры. Небо было серым и ничего хорошего не обещало, но мы, уже знакомые с непостоянством здешней погоды, надеялись на лучшее.

Потом мы пересели в автобус и достали карту города, чтобы разобраться, как долго нам осталось ехать до парка. Увидев у нас карту, приветливый азиат, сидевший рядом, поинтересовался: "Едете в Парк Джуронг?"- и подробно объяснил, где нам выйти, в каком направлении располагается вход в парк, и даже рассказал, как найти остановку, чтобы уехать обратно. Мы еле успели его поблагодарить и поспешили к выходу.

Парк только открылся, первые посетители завтракали в кафе и неспешно расходились по тенистым аллеям парка.

Небольшие пруды у входа были весьма живописны, а среди водоплавающих птиц, их населяющих, мы увидели немало старых знакомых - цапель, уточек и корморантов, совсем таких же, как в Австралии.

А дальше мы только успевали переходить из одного павильона в другой и любоваться нескончаемым калейдоскопом перьев, крыльев, хвостов и клювов. На нас произвели незабываемое впечатление алые ибисы, размером и формой они походили на обычных серых, населяющих болота Австралии, но их оперенье - словно язычки пламени, светящиеся в полумраке серого дня.

Ночная цапля, тоже австралийка, не оставила нас равнодушными из-за своей фотогеничности и спокойного поведения. В отличии от ибисов она не бегала беспрестанно по вольеру, а аристократично сидела на пенечке, поджав под себя одну ногу и время от времени зажмуривая глаза.

А потом мы добрались до вольеров с райскими птицами, но здесь нас ждало некоторое разочарование: клетки были устроены так, чтобы птицы чувствовали себя наиболее комфортно, но их было довольно трудно отыскать глазами и рассмотреть в плотных кронах деревьев и кустарников, густо насаженых в этих искуственных жилищах. А когда мы наконец увидели желтовато-коричневую райскую птичку с пышным хвостом - сфотографировали ее со всех возможных углов.

У вольеров с туканами, птицами-носорогами и прочими экзотическими птицами туристам с фотоаппаратами было еще неудобнее: птицы не только прятались в густой траве, кустах и гнездах, но еще и решетка была настолько мелкой, что портила весь кадр.

Мы довольно быстро прошли вдоль длинной вереницы клеток, выглядевших полупустыми, делая редкие снимки. Только кое-где крупные птицы сидели несколько грустно у плошек с порезаными фруктами. Тукан, большая птица в громадным красочным клювом, развлекался как мог: ковырял стену клетки у решетки и делал это со скучающей монотонностью. Очевидно птичке больше не чем было заняться.

Зато мы развеселились у самого последнего вольера. Пернатых его хозяев видно не было, зато блюдце с едой деловито заняли две небольшие откормленые крыски. Они ловко взбирались по ветвям к кормушке, аккуратно брали кусочки своими крохотными розовыми лапками и быстро и с аппетитом жевали фрукты. Грызуны явно осознавали, что заняли чужое место, потому что вздрагивали от любого шума и неуловимо, словно змейки, проползали обратно к земле и прятались на всякий случай в кустах. Но долго они там не выдерживали, удостоверившись, что серьезной опасности нет, они сново юрко, словно крошечные аккробаты, поднимались к птичьей кормушке и наслаждались сочным лакомством.

А дальше стало еще интереснее, мы зашли в просторный вольер с венценосными голубями. Поскольку птицы эти довольно дружелюбны и спокойно переносят присутствие человека, перегородки между голубями и посетителями практически никакой не было, только невысокий барьерчик, чтобы туристы не заходили на голубиную территории и напрасно их не беспокоили. А некоторые особенно общительные птицы взлетали посидеть на этот барьерчик, или спокойно прогуливались между людьми, до тех пор, пока туристы, особенно маленькие, не досаждали им своим вниманием.

Наконец-то выглянуло солнышко, и от этого оживились и обитатели, и посетители птичьего парка. Самым веселым, интересным и красочным нам показался вольер с попугаями. "Вольер" - название не очень точное, потому что это огромный полукруглый купол из тонкой сетки, натянутый на высоте пары-тройки этажей и теряющийся в зелени тропической растительности. Здесь были собраны в основном лори - попугаи, питающиеся цветочным нектаром.

Среди обитателей купола мы заметили и парочку черных какаду, в отличие от шумной толпы пестрых и деятельных лори, они спокойно сидели на ветках и не приставали к посетителям, в надежде чем-нибудь поживиться.

А попугайчики лори задавали настроение. Веселыми разноцветными стайками они шустро перепархивали из одной части вольера к другой, громко переговаривались между собой, отчего в воздухе стоял нескончаемый щебет. Почти все попугайчики были довольно ручные - в этом вольере регулярно устраивались с шоу с кормлением птиц.

Мы обошли по мостикам, развешенным в кронах деревьев, почти всю территорию, а потом Юра показал мне внизу, недалеко от земли, огромную ящерицу, практически сливающуюся с тропической зеленью. Метровое ярко-зеленое существо, так похожее на миниатюрного динозавра, не спеша передвигалось по лианам, наслаждаясь теплыми солнечными лучами. Видимо ящерица перелиняла совсем недавно, потому что еще кое-где на ней висели клочки сухой кожи.

Нам хотелось провести еще хоть немножко времени в этой веселой щебечущей компании, но время приближалось к полудню, а в три часа дня мы уже должны быть в аэропорту и проходить регистрацию. Мы покинули попугаев и поспешили в сторону еще одного большого купола - помещению с африканскими птицами.

Вход в африканский уголок был оформлен соответственно: его сторожили темнокожие фигурки в устрашающих масках, и даже из-за кирпичной стены, окаймляющей тропинку у входа, выглядывали веселые черные рожицы, выглядящие почти как настоящие.

А внутри купола было настоящее африканское царство: высокие деревья и лианы скрывали своей зеленью ограждающую сетку, весело шумел самый высокий в мире искуственный водопад, всюду суетились и сновали птицы, большие и маленькие. Из путеводителя я узнала, что в этом вольере было собрано около полутора тысяц птиц свыше 60 разных видов.

Искуственный водопад был нисколько не хуже натурального, мелкие водяные брызги туманной изморосью поднимались в воздух и приятно охлаждали кожу. Здесь, в тени лиан и папоротников, было даже прохладно.

Время перевалило через полдень, и мы поняли, что если мы не хотим опоздать на наш самолет, нам нужно уже возвращаться,.

Мы быстро обошли африканский уголок, по достоинству оценив все декоративные элементы в африканском стиле: деревянные фигурки, резьбу, навесной мост в кроне деревьев со щитами, копьями и красочными орнаментами.

С сожалением покинув африканский уголок, мы повернули в сторону выхода, быстро пройдя мимо больших живописных прудов с розовыми фламинго, пеликанами, лебедями, уточками.

Потом, чтобы быстрее добраться до выхода, мы свернули на более короткий, как нам показалось на карте, путь и заблудились в густых зарослях среди птичьих вольеров. Еще несколько десятков красочных птиц промелькнуло у нас перед глазами, но уже не было времени, чтобы остановиться, сфотографировать и рассмотреть их пестрое оперенье и забавные повадки. В моей памяти остался только красавец-павлин, поблескивающий в солнечных лучах своим роскошным нарядом, а все остальные птицы, знакомые и те, которых мы видели в первый раз, промелькнули в глазах пестрым феерверком, чтобы постепенно стереться из памяти.

У входа в открытом летнем театре было шумно - там шло веселое птичье шоу, но у нас уже не было ни минуты, чтобы полюбоваться на это представление, мы выбрались из парка и зашагали в сторону остановки, которая после ярких птиц показалась какой-то пыльной и серой.

Как мы не торопились, очередной автобус ушел у нас из-под самого носа, и нам пришлось еще 20 минут скучать и волноваться в ожидании следущего. Когда он подошел, к счастью, минута в минуту, мы с облегчением забрались на второй этаж автобуса и сели на самом первом сидении, как раз над кабиной водителя, напротив огромного окна, позволяющем беспрепятственно, словно на экскурсии, обозревать окрестности.

В отеле мы быстро приняли душ и покинули эти просторные комнаты, служившие нам пять дней временным домом. Хотя мы бронировали через Интернет однокомнатный номер, нас сразу по приезду поселили в двухкомнатном, с большой светлой гостиной и уютной спальней. Освещение и оформление комнат было истинно азиатским: неяркие лампы, резные темные деревянные орнаментные панели, разделяющие гостиную и спальню, столы, мягкая мебель - в таком же строгом стиле, темная лиловая дермантиновая обивка диванчика и кресел. И тем не менее мы с большим удовольствием возвращались по вечерам сюда, где нас ждала свежезастланая удобная большая кровать с белоснежными похрустывающими простынями, и такие же свежие, сияюще-белые и пушистые полотенца каждый вечер висели в ванной комнате стройными рядами.

Унося в себе теплое чувство к обслуживающему персоналу отеля, мы сделали быстро check-out и поспешили в аэропорт.

До начала регистрации оставалось совсем немного времени, и мы так торопились на экскалаторе на выходе из станции MRT, что вдвоем не удержали ручку переполненного чемодана, он опрокинулся и перевернулся на ступеньках. Вытащили чемодан с экскалатора: пластиковая панель, на которой крепились колесики, наполовину откололась и неудобно болталась. Юра отстегнул от багажной сумки длинный ремень и крепко, насколько мог, притянул панель с колесами к ручке, в таком виде мы и отправили наш багаж в путешествие.

Быстро и легко пройдя таможенные и пограничные формальности, мы немного перевели дух в уютных креслах в окружении розовых и лиловых орхидей, и снова попали в гостеприимное общество изящных сингапурских стюардесс. Через шесть часов, незадолго до полуночи наш самолет приземлился в Пекине.

Проснулась сегодня под шум дождя, капли тихонько и убаюкивающе шуршат по листьям за окном, навевая дремоту. С трудом стряхнув остатки сна, я подхожу к французскому окну в столовой и открываю его, впустив в дом ароматный свежий воздух. Дождь пряно пахнет кинзой. Выходит, это была хорошая идея - оставить переросшие специи в саду. )))

Долго стою у окна, впитывая в себя влажные ароматы. Так странно наблюдать дождь в это время года, обычно в июле сухо. Зимний дождь тихий и спокойный, совсем не похож на летние субтропические ливни с шумными грозами и бурными потоками воды, низвергающимися с неба. В такую погоду, как сегодня, хочется бормотать что-нибудь лирическое:

"Унылая пора, очей очарованье..."

Хотя пожалуй строки великого поэта вряд ли подходят к австралийской зиме. Унылая пора? Неееееет!!!

Пока я стою у окна, на ближайшее дерево опускается желтохохлый какаду, долго взмахивает своими нарядно-белыми крыльями, пытаясь сохранить равновесие. Устроившись на ветке, он взъерошивает перья, стряхивая с себя капли дождя, и что-то бормочет себе под нос. Несколько ноизи майнеров, наглых птиц с желтытми глазами (как мы их называем), налетают на какаду, пытаясь согнать попугая с территории, которую они считают своей. Какаду только поднимает свой бледно-желтый хохолок, хрипло и скандально кричит, но не трогается с места. Майнеры рассаживаются вокруг с хозяйским видом и сердито пищат, но ничего поделать не могут - попугай крупнее их в несколько раз. Когда ему надоедает это шумное соседство, он спокойно расправляет свои широкие крылья и перелетает куда-то выше, там я его не вижу. А наглые серые птички громко и победоносно кричат. )))

Я невольно улыбаюсь, наблюдая за птичьей жизнью на своем дворе, и медленно отхожу за затемненное стекло - на эвкалипт щебеча опускается парочка бледноголовых розелл. Похоже, что у этих попугаев сегодня серьезные планы: всю осень и начало зимы они прилетали к дуплу на эвкалипте на нашем дворе, осматривали его снаружи или тихонько переговаривались, сидя рядом на ветвях, потом улетали. А сегодня один попугай почти сразу забирается вовнутрь - все выглядит так, что эта парочка задумалась о продолжении своего рода.

До начала весны по календарю еще почти два месяца, ночами по-прежнему холодно, но все вокруг наводит мысли о весне: на заднем дворе ярко желтеют сережки какого-то эвкалипта. А может это и не эквалипт - не сильна я в местной ботанике...)))

На переднем дворе зреют апельсины на нeбольшом, всего-то метровом, деревце - наступил их сезон. Все супермаркеты и фруктовые лавки сейчас завалены местными цитрусовыми.

На моем огородном пятачке через толстый слой малча проклевываются первые росточки зелени, посеянной в июне.

А на гуттаперчивых веточках тоненького персикового деревца только-только распустились нежные бутоны. Если весной будет достаточно дождей, нам снова придется ставить металлическую сетку - спасать первый урожай от обжорки-поссума. )))

Вот такая она - зима в австралийских субтропиках.